Фестиваль ДНК{http://dnk-theatre.ru/} / Пьесы / Юлия Яковлева - СТАНЦИЯ

Юлия Яковлева — СТАНЦИЯ

<…> (Жена выхватывает телеграмму)

Озолин: Милая Маша. Забудь меня. Не ищи меня и не пиши мне. Найди себе какого-нибудь хорошего скучного человека. Лишь бы тебя и деток не обижал.

Жена (в тихом ужасе): Катя, смысл-то ясный. И слов немного.
Катя: Ой, так телеграмма-то не та.
Жена: Милая Маша… Это ж – я?
Катя: Это другая телеграмма. Эту-то телеграмму Сеня мой сразу получил, как Иван Иваныч уехал, так на другой день и получил. Сеня как прочел, так и в стол сунул. Это, говорит, не надо Машу зря пугать, Иваныч мужик простой, одумается да вернется. Вот и пусть, говорит, она его ждет спокойно. А мы молчок.
Жена: А вчерашняя телеграмма?
Катя: Она не вчерашняя, она два дня назад…
Жена: …давай.

Озолин: Он, Маша, в той комнате спросил сперва, точно ли я начальник станции.
Я сказал точно.
И давно ли?
Да уж лет десять. Жена у меня тут. И дети. Дом.
Это плохо.
Почему ж плохо? – дело свое знаю и место.
Никто не знает своего места. Никто! Все вскакиваем в жизнь, будто в поезд, занимаем места, так ведь всё равно прибудем равно или поздно на станцию и нас попросят покинуть вагоны – какое ж тогда было наше место? Наше? Разве?
Что же тогда делать?…
Искать! Бежать! Бежать отсюда! Я старик, но я бежал, бежал всё равно! Надо искать! Нельзя сидеть! нельзя ждать.
Так ведь если послушать, так куда же бежать? – если всё равно в поезде, так что беги не беги, а всё, куда прибежишь, так это из третьего класса в вагон первого класса или наоборот; куда ж бежать, если мы в поезде? Почему ждать нельзя? Именно что только и ждать. Ведь всё равно довезут. Куда нам-то спешить. Поезд как приедет, так и приедет в свой срок. По расписанию.
Когда у вас последний раз на вашей станции поезд опаздывал?
Когда его величество император Александр скончался, траурный поезд из Крыма ехал в Петербург – всё расписание тогда, помнится, перевернули.
А он молчит.
Один раз только такое и было, говорю.
А он молчит.
Мне, говорю, раньше хотелось в Мексику.
Он вздохнул.
Я говорю, может, вам воды подать или доктора позвать?
Не надо.
Что же, говорю, делать?
Бежать! Только не сидеть!
Так ведь сиди или по вагонам бегай – раньше поезда не прибежишь. Или на другую станцию. Если уже вскочил в поезд.
Повторите.
Я молчу.
Повторите.
Я молчу.
Если молчите – значит, вы сами поняли. Бегите! Бегите! Бежать!
Тут пришел его доктор, болгарин этот симпатичный, который анекдоты армянские рассказывать не умеет, и дал ему опиума от нервов.
До свидания, Маша. Ветка сирени, как говорится, упала на грудь.
(Жена Озолина комкает телеграмму и сует ее в карман; берет самовар и ставит на стол Толстым, за столом – непринужденность и радостный подъем)