Фестиваль ДНК Дубль II / Пресса / «Сборник клинических случаев». Дневник фестиваля. 29.05.09

«Сборник клинических случаев»

«Это не оскорбление — это всего лишь констатация факта», — именно так могла бы заявить о концепции новой драмы Константина Костенко «Немецкие писатели-трансвеститы» одна из ее героинь (или все же героев?). Константин Станиславович пришел в драматургию в 1999 году. Автор дебютировал на французском фестивале «Восток-Запад-Зеркало» с пьесой «Диагноз «Happy birthday» 102-я серия» в 2001 году. Но наибольшую известность Костенко принесла пьеса «Клаустрофобия», объектом которой стал один день из тюремной жизни гомосексуалистов. Пьесы Костенко были переведены на иностранные языки и поставлены в нескольких европейских театрах. Костенко — финалист конкурса драмы «Евразия-2003» («Клаустрофобия») и лауреат конкурса «Евразия-2004» (радиосериал «Жизнь Ерофеевых»).

Героини или герои? «Низкая» порнокомедия или «высокая» постмодернистская комедия?

С первого взгляда — перед нами «комедия», буквально переведенная с греческого: герои-героини «шествуют» с фаллическими песнопениями в честь бога Диониса, придаются вакхической тряске и эротомании.

Словесный материал порнокомедии несомненно включает в себя элементы смеховой культуры через использование огромного количества приемов и художественных средств: преувеличение, гротеск, травестирование, пародирование и т.д.  Как известно, комедия, исходя из своей социальной значимости, делится на «низкую» (основанную на фарсовых ситуациях) и «высокую» (посвященную серьезным общественным и нравственным проблемам). Наверное, можно назвать «Немецких трансвеститов-писателей» «комедией-диффузией»: в ней предельно смешано «высокое» и «низкое». Костенко ернически и сатирически изображает быт и каждодневный «тяжелый литературный труд» писателей-трансвеститов — Барбары и ее соратницы по «художественному цеху» Ванды: «Барбара мечтала  о настоящей гроссэ литературе, о собственном направлении в искусстве. А потом, когда Барбара поняла, что мечтать можно всю жизнь, а жрать, извините, хочется через каждые фюнф пять часов, Барбара стала писать всякую х...нь — детективчики, статейки о компьютерных технологиях, сценарии для передач типа «Дас ист майнэ фамилиэ»... Барбара и Ванда — бесполые человеческие существа. Барбара говорит, что все без исключения писатели — трансвеститы, а литература находится в состоянии тяжелой комы. Но свою бесполость и состояние гендерной дисфории, «умение писать все, что будет заказано» писатели объясняют своим «вялым духом» и отсутствием денег. Травестированная бесполость писателей — показатель вырождения, в котором талант воспринимается как врожденное  уродство, неизлечимая болезнь. Нет искусства ради искусства, нет пафоса, нет саморазвития. Есть цель. Цель простая  — «поглядывать на кошельки своих биллихь читателей», литературная проституция — простое средство. Дефицитарный мотив драмы — насущная потребность писателей — потребность писать. Литература, предназначенная для народа, для широких масс не может удовлетворить этой потребности. «Кастрированные книжонки» покупаются и читаются «кастрированным» обществом без всякого отвращения и стыда. Автор драмы уверен, что отсутствие мужества, внутренней силы, высоты духа и мысли способно породить лишь псевдолитературу, литературу бесстрастную, массовую, способную вызвать у интеллектуала лишь депривационное смятение. Барбара видит единственный верный способ выхода из замкнутого уроборостического круга — «идти странствовать», «убрать из своего сознания деньги», искать настоящий смысл жизни, из которого должна родиться настоящая литература. Новой литературе крайне необходим новый человек с новым типом мышления, способный к дереализции, болезненно раздражительный художник, художник-анаэроб. «Либо вы гений, либо — юбер гроссх дойнэ псих», — как утверждает Ванда.  Ф.Ницше определил литературу как «воздух высот, здоровый воздух». Нужно быть созданным для этого воздуха, иначе рискуешь простудиться, рискуешь «быть не Куртом, а куртизанкой».

Дневник фестиваля — газета «Да! Нет! Как...». Автор Кристина Шульгина. 29.05.09