143-й театральный сезон

Версия сайта
для слабовидящих

  О театре Репертуар Афиша Как купить Артисты Новости Контакты Учредители и партнеры Попечительский совет

Пресса

Рассказать вконтакте Рассказать в facebook Рассказать в ЖЖ Рассказать в одноклассниках Твитнуть

Алексей Исаченко: «У меня по всему театру сынки и дочки»
05 марта 2010 г.

Артист Красноярского театра им. Пушкина Алексей Исаченко обладает чертой характера, довольно редкой в актерской среде, — он не очень-то охотно рассказывает о своих театральных ролях. Мол, что о них говорить — пусть зрители сами оценят, что получилось! Зато искренне оживляется, когда речь заходит о его любимом увлечении — рыбалке. И все же полностью избежать разговора о театре в интервью «ВК» Алексею Алексеевичу не удалось.

20 февраля ему исполнилось 60 лет, и в свой день рождения он вышел на сцену в роли Сорина в чеховской «Чайке». А 2 апреля на свой бенефис народный артист России Алексей Исаченко сыграет Сарафанова в премьере «Старший сын» А. Вампилова.

Возвращение в юность

Ваш Сорин сетует, что не добился в жизни того, чего хотел. Сам Алексей Исаченко подобных сожалений не испытывает?

Порой испытывает. Но в целом грех жаловаться.

Хорошо, тогда по пунктам. Стали народным артистом...

Отвечу словами Сорина: «К этому я не стремился. Это вышло само собою». Так сложилось в жизни.

А как же больше сотни сыгранных ролей за сорок лет?

От меня это тоже никак не зависело. Играл что предлагали, сам никогда ничего не просил. Но ролями не был обделен — как в классике, так и в постановках по пьесам моих современников. Помню, когда я еще работал в Калинине, к нам на премьеры приезжали драматурги Виктор Сергеевич Розов, Алексей Николаевич Арбузов, Александр Петрович Штейн, многие другие.

Вы не упомянули Вампилова...

Это отдельная тема. И как раз к вашему вопросу о сбывшихся мечтах. Дело в том, что актером я стал совершенно случайно.

Вот как?

Представьте себе. В школе я был запевалой в хоре и думал, что моя жизнь будет связана с пением. Даже поступал учиться на вокальное отделение. Но меня и слушать не стали — 15 лет, еще шла мутация голоса. И вдруг я увидел в газете объявление о наборе актеров в Иркутское театральное училище. Поступил, а после его окончания один с курса был принят в труппу Иркутского драмтеатра им. Охлопкова. И моей первой ролью в нем как раз был Бусыгин в «Старшем сыне» Вампилова. Это была первая постановка пьесы. Мне тогда исполнилось всего 19. А вокальные способности мне не раз пригождались и на драматической сцене, по молодости пел во многих спектаклях.

В дальнейшем с Вампиловым приходилось встречаться?

Да, мы с Сашей были друзьями. Познакомились, когда он читал на труппу «Старшего сына». Пьесу приняли к постановке, стали репетировать. Он в то время был еще не очень известный автор, но одна его пьеса, «Прощание в июне», уже шла в Советском Союзе. И что для меня теперь символично — в Красноярском ТЮЗе.

Как воспринималась в те годы драматургия Вампилова?

По-разному. В Иркутске наш спектакль приняли очень тепло. У меня сохранилась рецензия, где, в частности, говорится, что это произведение далеко не местного звучания. «Старший сын» там шел 14 лет, он был визитной карточкой театра — его восстанавливали, ставили заново. Но в Иркутске я проработал недолго. И что интересно, в театре им. Охлопкова премьера «Старшего сына» состоялась в ноябре 1969 года, а уже в начале марта 1970 года я играл Бусыгина в Калининском драмтеатре, куда получил приглашение. Вампилов приезжал к нам на премьеру. И вот там-то в местной газете вышла просто разгромная рецензия с заголовком «Слезы Мельпомены». Причем о спектакле почти ничего, а драматурга, «какого-то Вампилова», ее автор разнес в пух и прах. Мол, как театр с такими традициями мог взять столь пошлую пьесу? Тем не менее спектакль продержался в репертуаре не один год и пользовался успехом у публики. А наша встреча с Сашей в Калинине была последней, через два года он погиб...

С его драматургией потом еще соприкасались?

И не раз. В Озерске, где я работал после Калинина, играл в «Провинциальных анекдотах», Зилова в «Утиной охоте». И сейчас вот вновь возвращаюсь к «Старшему сыну», уже в роли Сарафанова. Кстати, в Озерске я познакомился с Евгением Леоновым (исполнитель роли Сарафанова в фильме «Старший сын» 1976 года. — Е. К.) — он приезжал к нам на творческую встречу за год до смерти. Я подарил ему сборник пьес Вампилова, изданный в Иркутске, он подписал мне фото на память.

Много всего символичного...

И не говорите. Аж страшно делается, как быстро годы пролетели... И даже загадывать боюсь, как наша публика воспримет этот спектакль. «Старший сын» был невероятно популярен, пьеса прошла, наверное, в каждом театре страны. А в один сезон в 70-х она одновременно шла в 60 театрах СССР.

И сейчас ее нередко ставят, недавно состоялась премьера в Ачинске.

Вот видите! К тому же фильм по ней по ТВ показывают чуть ли не каждый месяц — у людей есть определенный стереотип восприятия. Так что я очень волнуюсь. До премьеры катастрофически мало времени, не знаю — получится, не получится?.. Это опять же к вопросу о жизненных свершениях: у меня нет ощущения, что я достиг какой-то вершины. Всякий раз, как начинаются репетиции, боюсь, как студент, безумно мучаюсь. По ночам не сплю, страх обуревает. Сарафанов дается мне непросто... Но эти репетиционные мучения очень важны. Когда их нет и тебя вводят в какой-то спектакль, чувствуешь себя в нем потом крайне неуютно. Так, например, у меня было со спектаклем «Похороните меня за плинтусом», куда я ввелся за неделю до премьеры, потому что заболел Константин Алексеевич Вощиков.

А по вашей работе там и не скажешь, что вам неуютно.

Сейчас уже наиграли. А поначалу... Даже вспоминать не хочется. Трудно это, очень трудно. Хотя от самой повести Павла Санаева я в полном восторге, прочитал с удовольствием.

«Я человек мягкий»

Перед выходом на сцену тоже волнуетесь?

Всегда. Правда, в каких-то ролях волнения меньше — есть чувство уверенности, больше раскрепощенности. А если что-то не складывается, приходится поволноваться. И когда такой спектакль снимают, невольно думаешь — ну и слава богу. Так у меня было со спектаклем «Орнифль, или Сквозной ветерок» Жана Ануя.

Кстати, это ваша первая роль в театре им. Пушкина, не так ли?

Да, но вот уж никак не думал, что мне ее предложат! Пьеса длиннющая — я устал ее читать, даже чуть было не отказался вообще переезжать в Красноярск, когда меня назначили на роль Орнифля. Хорошо хоть, что режиссер Алексей Литвин ее сильно подсократил. Но когда спектакль сняли, печалился я недолго. Хотя, конечно, это первая роль в Красноярске, первые волнения.

Но приглашали-то вас изначально на роль Петра в «Петра и Алексея».

А вот этот спектакль было жалко до слез. Мне очень нравилось в нем работать с Сережей Селеменевым (исполнитель роли цесаревича Алексея. — Е. К.). Вообще в партнерстве особенно ценю непредсказуемость — когда вижу живой взгляд партнера, какая-то новая интонация в его работе появляется, каждый раз что-то немного по-другому, а не повторение заученных реплик.

Жаль, что рано сняли «Таланты и поклонники». Я любил там своего трагика Громилова, и мне очень нравилось, как Света (заслуженная артистка РФ Светлана Ильина, жена Алексея Исаченко. — Е. К.) играла Домну Пантелеевну. Да и вообще у нас там был хороший ансамбль.

А с режиссерами легко находите общий язык?

Я по натуре человек мягкий и неконфликтный. (Улыбается.) Поэтому, наверное, до каких-то столкновений с режиссерами дело доходит редко. Хотя недовольство некоторым из них высказывать приходилось. Но потом я себя неуютно чувствую, мучаюсь: а может, можно было обойтись без выяснения отношений? Понимаете, для меня очень важно, чтобы режиссер не мешал. А кто-то сразу начинает поучать, как надо играть, подавляет — у меня это вызывает полное отторжение. Когда нет контакта, можно выполнять все режиссерские требования, но в итоге все равно получается не очень хорошо. А когда режиссер отдает актеру роль на откуп, только аккуратно его направляет — вот такой процесс мне нравится.

Тяга к характерности

Какое амплуа вам ближе?

— Я изначально играл разные роли, но особенно близки мне все же характерные персонажи, в них я чувствую себя увереннее. Например, в юности переиграл во многих сказках — и Иванушку-дурачка, и Медведя в «Обыкновенном чуде». Но там же играл и палача. А больше всего из сказочных работ любил Бабу-ягу.

Хотелось бы увидеть вас в этой роли!

Увы, разве что на фотографиях. (Улыбается.) Еще из характерных персонажей мне запомнился мой юродивый в «Борисе Годунове» — и там же я играл Гришку Отрепьева. В Калининском театре в «Энергичных людях» Шукшина играл Простого человека — персонаж явно негероического склада. С Шукшиным, кстати, однажды встретился на съемках. Я играл школьника в фильме «У озера», который Сергей Аполлинарьевич Герасимов снимал в Иркутске. У Шукшина там была одна из главных ролей.

А как относитесь к театральной мистике?

Никак. Меня ею все время пугают — нельзя играть Макбета, нельзя играть Воланда. Но я фаталист — чему быть, того не миновать. Воланда играл в Озерске десять лет. Спектакль имел невероятный успех, а мне лично мой персонаж нравился своей многогранностью. Но ничего мистического в той работе я не помню. Как не было ее и в «Макбете». Знаете, что было для меня самым трудным в «Макбете»?

И что же?

Выучить поэтический текст! Для меня поэзия вообще большая сложность, я не могу два четверостишия запомнить. Поэтому Шекспир мне всегда дается очень непросто. Хотя играл также его «Короля Лира» — причем в двух театрах, «Сон в летнюю ночь».

Зато чувствуется, что новая драматургия вам дается неплохо — вы не раз участвовали в фестивале «Драма. Новый код».

Мне вообще интересно пробовать себя в чем-то новом — для актера это прекрасная возможность раскрыть себя. И в антрепризе охотно играю — Хардинга в спектакле «Полет над гнездом кукушки», посла датского в «Кине IV» у Андрея Пашнина. И хочется работать еще и еще.

Наверное, как любому артисту?

Не знаю, любому ли. Некоторые не прочь отдохнуть — от репетиций, от дополнительных спектаклей. Но в нашем театре таких нет, у всех неуемная творческая жадность.

Отцы и дети

Вы упомянули Хардинга — мне кажется, он в чем-то схож с такими вашими героями, как Сорин, Гицель в «Плинтусе», тот же Сарафанов. Какие-то чудики, люди не от мира сего...

Что ж, видимо, у меня сейчас период подобных ролей. (Улыбается.) Вы правы, они действительно в чем-то перекликаются. Люди, у которых в жизни что-то не заладилось, неудачники по своей сути. Стремятся к чему-то, но у них не получается. Хотя они добрые и искренние, любят своих близких. И этим они мне дороги.

А еще во многих ваших персонажах в театре им. Пушкина ярко выраженная тема отцовства.

Я иду по театру — у меня же везде «сынки» и «дочки»! (Смеется.) Сережа Селеменев, Андрюша Пашнин, Саша Борисов, Ира Иванова — всех не перечесть. Когда здороваюсь, так их и называю, а не по имени. А какие у меня «жены»? Галя Саламатова, Света Ильина, Люся Михненкова, Тома Семичева — весь цвет нашей труппы, все мы «родственники». В Красноярске живу почти десять лет, освоился — и город стал родным, и театр. У меня вообще ощущение, что я стоял у истоков создания театра им. Пушкина 135 лет назад.

По своей натуре вы человек семейный?

Думаю, да. Я люблю многое делать по дому. А с тех пор как появилась дача, ощутил, как приятно ковыряться в земле. Баню построил. У меня на даче и парничок свой. Какое это счастье — видеть, как появляются первые огурцы и помидоры, которые сам сажал и поливал.

Светлана Семеновна разделяет вашу любовь к огородничеству?

Нет, но я ее нисколько не осуждаю. Зато, пока я копаюсь в земле, Света успевает приготовить замечательный обед, в этом она мастер. Мы познакомились, когда я приехал работать в Озерск, она играла в том театре. И вот уже больше 30 лет вместе... У нас есть сын, есть еще сыновья от первых браков. Есть общий дом, общий театр. В конце концов, есть наша любимая кошка Соня. (Улыбается.) Это ли не счастье?..

К слову, впереди 8 Марта — как будете поздравлять супругу?

И не спрашивайте, уже мучаюсь. И так каждый раз — на ее день рождения, в Новый год и 8 Марта совершенно не представляю, что ей подарить. Ну ничего, еще есть время подумать.

Вторая любовь

Итак, Алексей Алексеевич, дерево вы посадили...

Дом построил, сына вырастил — все заповеди, по сути, выполнил. Правда, сын не пошел по актерской стезе, но я этому даже рад: мне кажется, театр не его занятие. Хотя он человек творческий — играет на гитаре в одной местной группе, профессионально занимается дизайном, окончил СФУ. Зато актером стал сын Светы от первого брака — Илья окончил ГИТИС, живет и работает в Москве, играет у Деклана Донеллана в «Двенадцатой ночи» с Дюжевым и Ясуловичем, объехал весь мир.

В театральную педагогику вас не тянуло?

Мысли такие были. Но я прекрасно понимаю, что не смог бы — ну нет во мне педагогических качеств, я не ощущаю себя наставником. Так же как, наверное, не смог бы быть режиссером, хотя тоже об этом мечтал. Но дальше мечтаний не продвинулся — и не жалею.

Зато вы реализовали себя на радио.

Да, это моя вторая любовь, с радио связана вся моя жизнь. Когда ездил на курсы в Москву, встречался с Юрием Борисовичем Левитаном. А начинал я еще студентом в Иркутске, с 1968 года работал там диктором на радио. Потом в Калинине десять лет отработал диктором, потом в Озерске. Даже здесь успел — года два-три читал новости на радио «Шансон».

А сейчас на «Уличном радио» объявляете, который час.

Это несерьезно — однажды записали и уже лет пять крутят. Сейчас радио не то. Прежде были авторские передачи, я их очень любил. С радио вставали, под радио ложились спать. А теперь что? Какие-то мальчишки с невыразительными голосами, без дикции о чем-то треплются и сами смеются своим незатейливым шуточкам. Сплошная поп-музыка и болтовня, слушать неинтересно. Нет, на радио мое время, видимо, ушло...

Нетеатральный азарт

Но хоть на любимое увлечение — рыбалку времени хватает?

В этом сезоне я все-таки уделил ей внимание. К сожалению, в первые годы работы в Красноярске был оторван от рыбалки. В Озерске-то я был заядлым рыбаком, там же вокруг озера. А здесь машины поначалу у нас не было, а ловить малявок на протоке — это несерьезно. Но вот по осени, когда появился первый лед, я поездил по ближайшим озерам, ловил карасей. И сейчас жду: выпустим «Старшего сына» — обязательно съезжу еще порыбачить, как только будет свободное время.

Чем вас так притягивает рыбалка?

Самое главное, что это возможность остаться с самим собой наедине. Некоторые актеры говорят, что на рыбалке они думают о ролях — да ничего подобного! Я не верю, когда говорят, что там можно вообще на что-то отвлекаться. Там думаешь о рыбалке — и только о рыбалке. И это хорошо, все проблемы сразу уходят в сторону. Остается лишь поплавок и борьба с рыбой, желание ее поймать. Во всяком случае, у меня именно так. Кстати, не случайно, что мой герой в «Плинтусе» именно на рыбалку сбегает от своей беспросветности. Ему она дает силы жить дальше.

Значит, говорите, поплавок и борьба с рыбой... Я так понимаю, вы человек азартный?

Когда-то был очень азартный, ночи напролет в преферанс резался. И на рыбалке тоже — никогда не забуду, как я поймал шестикилограммового карпа. Как я с ним боролся, чтобы втащить в лодку, — почти как у Хемингуэя. И как это удалось с большим трудом, а потом мы с напарником обнялись и долго-долго приходили в себя. Смотрели на сильную рыбу и радовались — мы победили! Я вообще предпочитаю ловить в компании. В Озерске у нас была компания рыбаков — крепкие мужики, все с русскими именами. Они даже не знали, что я артист, — а зачем? И здесь у меня появился напарник — сосед по даче, он тоже не из театра.

А какой у вас любимый способ ловли?

Люблю зимнюю рыбалку. В Озерске оставил друзьям зимнюю палатку с печкой. На улице за минус тридцать, а ты печку растопишь, сидишь раздетый, чайничек поставишь — красота! Можно рыбы нажарить — я рыбу люблю не только удить, но и есть. А еще мне нравится ночная рыбалка.

Рискну предположить, Алексей Алексеевич, что вы и к спорту неравнодушны, особенно, наверное, к футболу?

Вы не ошиблись. Мальчишкой сам играл, с тех пор ярый болельщик. Прежде всего болею за нашу сборную. Ежедневно читаю «Спорт-экспресс», в курсе всех событий. Слежу за чемпионатом России по футболу, знаю все наши команды — можете о любой меня спросить, отвечу не задумываясь. И было очень горько, когда наши хоккеисты продули на последней Олимпиаде. Я в таких случаях очень сильно переживаю.

Не меньше, чем за театр?

Как бы не больше! (Смеется.)

Досье «ВК»

Алексей Алексеевич Исаченко

Народный артист России.

Родился 20 февраля 1950 г. в с. Ваганово Кемеровской области. Окончил Иркутское театральное училище (1969 г.). В 1969-1970 гг. — артист Иркутского драмтеатра им. Охлопкова. В 1970-1979 гг. — Калининского драмтеатра. В 1979-2001 гг. — артист Челябинского областного драмтеатра им. М. Горького (ныне — Озерский театр драмы и комедии «Наш Дом»). Первый в истории этого театра получил звание народного артиста РФ. Был его ведущим артистом, сыграл множество ролей.

С 2001 г. — в Красноярском театре им. Пушкина. Среди его работ — Петр («Петр и Алексей» Ф. Горенштейна), Большов («Банкрот, или Свои люди — сочтемся» А. Островского), Громилов («Таланты и поклонники» А. Островского), Глостер («Король Лир» У. Шекспира), Сорин («Чайка» А. Чехова), Гицель («Похороните меня за плинтусом» П. Санаева) и др.

Елена Коновалова, Вечерний Краснорск

Назад к списку статей

О театре

История
Люди театра
Фотогалерея
Документы
Вакансии
Клуб друзей Театра им. А.С. Пушкина
Дополнительные услуги
Правила посещения театра

Репертуар

Большая сцена
Камерная сцена
Премьеры
Для детей

Афиша

Площадки

Как купить

Где купить билет
Бронирование
Покупка online
Договор оферты
Безопасность платежей

Артисты

Новости

Пресса

Контакты

Учредители и партнеры

Попечительский совет

© Красноярский драматический театр имени А. С. Пушкина, 2003-2018 г.