144-й театральный сезон

Версия сайта
для слабовидящих

  О театре Репертуар Афиша Как купить Артисты Новости Контакты Учредители и партнеры Попечительский совет

Пресса

Рассказать вконтакте Рассказать в facebook Рассказать в ЖЖ Рассказать в одноклассниках Твитнуть

«Художник не должен бояться оскорбить чьи-то чувства», — Олег Рыбкин.
23 февраля 2019 г.

Сразу четыре спектакля театров края номинированы на самую престижную театральную премию страны – «Золотую маску». Два из них идут на сцене красноярского театра Пушкина.

Какие спектакли становятся «золотомасочными», а какие – любимы зрителем? Сможет ли «фестивальный» спектакль быть востребован обычными людьми, а коммерчески успешный – рассчитывать на хорошие отзывы критиков? Об этом – в интервью главного режиссера Красноярского театра драмы им. А. С. Пушкина Олега Рыбкина.

Заставить зрителя вздрогнуть

Недавняя ваша премьера — «Опасные связи», судя по отзывам, — смелое прочтение известного произведения, настоящая бомба. Общество все больше скатывается в пуританство, чтобы ставить такие вещи нужна определенная смелость.

— Если постоянно бояться, что своим творчеством оскорбишь чьи-то чувства, искусством заниматься не стоит. Это последнее, что должно останавливать художника (если ситуация не находится в рамках уголовного законодательства). Для спектакля у нас стоит абсолютно честный возрастной ценз 18+, и мы строго следим, чтобы он не нарушался. Ничего выходящего за его пределы не происходит. Да, есть несколько рискованных сцен, но лишь для того, чтобы заставить зрителя вздрогнуть. В какой-то момент заудитория получает другую музыкальную среду, иное визуальное впечатление. И таким образом более остро воспринимает происходящее. Вы верно сказали, сейчас есть тенденция к определенному пуританству. Но как можно говорить о любви, которая включает в себя и эротику, и секс, избегая их?

Это успешный спектакль?

— Да, если иметь в виду именно зрительский успех. Он идет с аншлагами.

Какие постановки становятся коммерчески успешны? Какие — востребованы у горожан, а какие — обласканы критикой?

— Это непростой вопрос. Говорить, что на «Я. Другой. Такой. Страны» зал переполнен — будет неправдой. А вот «Розенкранц и Гильденстерн мертвы» идет с аншлагами. Это не значит ни-че-го, ведь оба спектакля номинированы на «Золотую маску». Что касается коммерческого успеха, здесь критерии очевидны: качественно поставленные комедия или мелодрама будут иметь успех. Это может быть и классическая, и современная пьесы. Например, постановки «Он, она, окно и тело» и «Чисто семейное дело» идут годами, имея преданных поклонников. Как совершенно справедливо утверждает зрительская служба, а это отдельное серьезное государство внутри театра,  план по зрителю никто не отменял. Он растет год от года.

Еще одна премьера — постановка «Три дня в деревне», по произведениям Тургенева, в переработке драматурга Патрика Марбера. Перевод сделали специально для театра Пушкина, сейчас у вас исключительные права. К чему такие сложности? Почему нельзя было просто открыть томик Тургенева?

— Можно ли в наше время читать произведения Тургенева без иронии? Наш взгляд на природу чувств и их выражение, по сравнению с тургеневским временем, изменился. Драматург передал современный иронический взгляд на терзания русской женской души. С другой стороны, ему удалось тонко отразить интонации Тургенева.

Спектакль будто прописан акварельными красками…

—  Да, спектакль у нас получился красивый, мы уже успели показать его на Биеннале театрального искусства в Москве. Зал в два раза больше, чем наш, был полон. «Три дня в деревне» любим зрителями, в то же время  востребован на фестивалях. Случаются счастливые совпадения. Так было с «Зойкиной квартирой» — один из моих первых спектаклей (шел в новосибирском «Красном факеле» — ред.). Недавний пример — «Розенкранц и Гильденстерн мертвы».

Чтобы заметили, нужен прорыв

Ощущение, что в последнее время появилось сразу несколько молодых актеров, которые очень ярко себя заявляют. Мария Алексеева,  номинированная на «Золотую маску», Станислав Линецкий — у него сразу несколько главных ролей в последних премьерах. И это лишь пара имен, на самом деле их намного больше. С чем связан такой прорыв?

—  Наверное, произошло какое-то накопление внутренних и профессиональных сил. Мы пережили очень непростой период, пока шла реконструкция здания. Постоянно перемещались по городским ДК, репетировали в некомфортных условиях, да еще и выпускали премьеры. Мне кажется, форс-мажорная ситуация нас всех сплотила, многие артисты в этих условиях очень выросли. И, к слову, тогда не ушел ни один актер!

Многие из молодых звезд принимают участие в других проектах. Например, играют в «Театре на крыше». Как вы к этому относитесь?

—  Без всякой ревности, но с интересом. Слежу за тем, что делают молодые артисты в независимых проектах. То, что вижу, мне чаще нравится. Уверен, это дополнительные возможности для самореализации и понимания современных театральных процессов. Экспериментальные постановки, как правило, делают известные режиссеры. 

Проект «Театр на крыше» за годы своей жизни превратился в очень интересное культурное явление, и даже вошел во внеконкурсную программу «Маски». Как вы думаете, аудитория готова к появлению нескольких подобных площадок? Они будут востребованы?

— Понять, есть ли зритель для таких экспериментов, нет ли его – теоретически невозможно. Потому что в городе таких площадок практически нет (точнее, физически они есть, но их нет в общественном пространстве). В Красноярске, возможно, не так много творческих людей, способных организоваться в самостоятельный, новый проект и предъявить убедительный художественный результат.

Тем не менее театры края показывают сильные результаты — сразу четыре спектакля номинированы на «Золотую маску». Нужна господдержка?

— Чтобы добиться каких-то серьезных результатов, нужно прежде всего не бояться. Не бояться работать с приглашенными режиссерами (как в спектакле «Я. Другой. Такой. Страны»). Не бояться экспериментов. «Золотая маска» не берет просто хорошие качественные спектакли – их ведь выпускают много. Должен быть какой-то новый взгляд, который определяет неожиданное решение в  известной пьесе или неожиданный литературный материал, который сам по себе вызывает интерес.

Помните, в спектакле «Розенкранц и Гильденстерн мертвы» в антракте зритель переходит со сцены и смотрит следующий акт уже из зрительного зала, а потом снова возвращается на сцену. Это перемещение придумано не для того, чтобы сделать нечто оригинальное. Задача —  изменить оптику восприятия театрального представления. Зритель должен почувствовать то же, что переживают Розенкранц и Гильденстерн. Они оказались выброшены в мир, где нужно принимать какие-то решения. Они растеряны, потеряны…Так же чувствует себя и зритель, которого неожиданно перемещают в новое пространство.  

Или, например, спектакль Дмитрия Егорова «Я. Другой. Такой. Страны» — первая масштабная постановка текстов выдающегося, но не слишком широкоизвестного автора Дмитрия Пригова. Наверное, помимо очевидных художественных достоинств спектакля, и это повлияло на решение экспертного совета номинировать его на «Золотую маску». Непременно должен быть какой-то прорыв, чтобы постановку заметили на фоне сотен качественных, но обычных.

Включиться в игру

Удивительно, театральную условность персонажей Шекспира зритель готов воспринять. А вот героев совсем недавнего, советского прошлого — нет. На премьере «Я. Другой. Такой. Страны» во время эпизода, где обыгрывается миф о Маресьеве, позади меня сидели люди и возмущенно шептались: «Да они всё перепутали!»

— Это тот случай, когда зритель должен быть достаточно подготовленным для того, чтобы включиться в игру, быть способным понять меру условности, довериться режиссеру и театру. Тогда произойдет контакт. Если зритель отторгает необычный взгляд на советское славное прошлое, не происходит ничего, кроме неприятия. Это чрезвычайно разрушительно и для спектакля, и для театра, и, конечно, для самого зрителя. Думаю, нужно как-то работать с тем, чтобы люди шли в театр, понимая, какой спектакль будут смотреть.

Возвращаясь к спектаклю «Розенкранц и Гильденстерн мертвы».  Его сравнивают по стилистике с японским театром кабуки. Герои спектакля словно маски. На настоящих людей похожи  только два персонажа — Розенкранц и Гильденстерн.

Наверное, потому, что мы им и сопереживаем, разве нет? Именно им – слабым, живым, страдающим людям. Пьеса драматурга Тома Стоппарда совсем не о страданиях главных героев Шекспира. Она о чувстве потерянности и растерянности перед лицом неведомых, но опасных сил. И, наверное, это ощущение, передается зрителю. Потому что, мне кажется, это состояние, в котором сейчас находится наше общество…Если художнику удается передать это ощущение, и оно знакомо и понятно зрителю, тогда возникает определенное напряжение, ток – между тем, что происходит на сцене, и зрителем. 

 

Беседовала Наталья Машегова

Справка

 Олег Рыбкин закончил ГИТИС, мастерскую Петра Фоменко. С 2006 года – главный режиссер красноярского театра драмы им. А.С. Пушкина, поставил более шестидесяти спектаклей в России и за рубежом. Спектакли Олега Рыбкина семь раз были номинированы на Национальную театральную премию «Золотая маска», участвовали в международных фестивалях России и Европы. Олег Рыбкин – лауреат премии Правительства Российской федерации им. Ф. Волкова «за вклад в развитие театрально искусства».

 

Деловой квартал

 

Наталья Машегова

Назад к списку статей

О театре

Технические возможности
История
Люди театра
Фотогалерея
Документы
Вакансии
Клуб друзей Театра им. А.С. Пушкина
Дополнительные услуги
Правила посещения театра

Репертуар

Большая сцена
Камерная сцена
Премьеры
Для детей

Афиша

Площадки

Как купить

Где купить билет
Бронирование
Покупка online
Договор оферты
Безопасность платежей

Артисты

Новости

Пресса

Контакты

Учредители и партнеры

Попечительский совет

© Красноярский драматический театр имени А. С. Пушкина, 2003-2019 г.