143-й театральный сезон

Версия сайта
для слабовидящих

  О театре Репертуар Афиша Как купить Артисты Новости Контакты Учредители и партнеры Попечительский совет

Пресса

Рассказать вконтакте Рассказать в facebook Рассказать в ЖЖ Рассказать в одноклассниках Твитнуть

Галина Саламатова: «Бежала не на танцы, а к бабушкам»
06 октября 2016 г.

Новый творческий год Красноярский драматический театр имени А. С. Пушкина открыл премьерной постановкой прошлого сезона “Земля Эльзы”. Никто не ожидал, что “старомодная” история любви двух пожилых людей покорит сердца зрителей. Тем не менее люди полюбили спектакль и его героев. По итогам зрительского голосования работа исполнительницы главной роли Эльзы — заслуженной артистки России Галины Саламатовой признана лучшей женской ролью в премьерном спектакле.

— Как вообще определяется успех спектакля? Было ли ощущение, что “Земля Эльзы” понравится зрителю, когда Вы начали над ней работать?

— У нас в театре до недавнего времени шла ещё одна пьеса автора “Эльзы” Ярославы Пулинович — “Жанна”. Когда её впервые читали на фестивале “Драма. Новый код”, который ежегодно проводится в нашем театре, “Жанна” очень понравилась, и с весны 2013 года до 2 октября она была в репертуаре. Когда познакомились с “Землёй Эльзы”, то было некое разочарование — пьеса показалась слабее. И я, если честно, не испытала восторга, история мне показалась какой-то ненастоящей, надуманной, слишком мелодраматичной. Так было до тех пор, пока мы не стали над ней работать. Я человек ответственный, и коли уж мне дали роль, то надо трудиться, думать, искать, что играть. Опыт у меня большой, сыграно много разных ролей, в том числе и возрастных. В моём актёрском багаже столько типажей бабушек — бери с полки и играй. Я пробовала то так, то этак, а режиссёр Евгений Ланцов меня не торопил, поддерживал. И постепенно я нашла в своей героине что-то особенное, важное, мне открылся её характер. В моём понимании она — человек не совсем от мира сего. Она живёт, стараясь не замечать зла, хотя жизнь и люди, даже родные, были очень жестоки к ней. Она словно существует одновременно здесь и в каком-то параллельном мире. Мне было интересно разобраться в её характере, узнать, что спасло её от озлобления? И поняла, что у неё все идёт от сердца, так уж у неё душа устроена. В результате получился спектакль, который зритель принял, залы всегда полные. Я чувствую: то, что делаю на сцене как актриса, публика понимает верно. Очень важно сыграть искренне, чтобы зритель поверил тебе. Если он тебе поверил, то обязательно пойдёт за тобой.

Причин, почему спектакль “Земля Эльзы” пришёлся по душе зрителю, думаю, несколько. И одна из них в том, что сегодня переизбыток негатива и в театре, и в кино, и в литературе. А здесь житейская история женщины со сложной судьбой. Прожив жизнь с нелюбимым жестоким мужем, от которого она видела только ругань и побои, она вдруг встречает человека, который понимает её. И дело не в том, что пожилых людей вдруг потянуло на любовь. Нет, здесь нет юношеской страсти, речь о другом — о человеческих отношениях, о том, что нам всем нужны понимание и поддержка, насколько это ценно в любом возрасте. Недаром Эльза говорит: “Он разговаривает со мной!”

— На Ваш взгляд, в чём секрет пьес Ярославы Пулинович? Как девушке, которой нет ещё и тридцати лет, удаётся поднимать такие сложные жизненные вопросы, показывать мысли и чувства людей старшего поколения?

— Мне кажется, что дело тут в таланте, умении человека слышать и видеть, что происходит вокруг, в интересе к окружающим и жизни в целом. У нас, кстати, в репертуаре театра есть ещё один спектакль по пьесе очень молодого драматурга Дмитрия Богославского — “Тихий шорох уходящих шагов”. Пусть пьеса несовершенна, но посмотрите, какие серьёзные вопросы он поднимает: человеческие отношения, понятие родного угла, малой родины, как она соотносится с огромной страной, прошлым… Сегодня мы много говорим о новой, современной драматургии, которая актуальна, ставит нестандартные вопросы и проблемы. Но по сути и “Жанна”, и “Земля Эльзы” Пулинович относятся к новой драматургии, потому что на эти темы раньше почти не говорили. Сами посудите, много ли вы знаете историй, где пожилая женщина, схоронив мужа, на следующий день пошла покупать себе туфельки? Это новый взгляд на человека в этом возрасте. Удивительно, что тему поднимает молодой автор. Молодому сложно принять, что когда-то наступить старость. Умом всё понимает, а представить всё равно не может. Я, когда в двадцать лет пришла в театр, смотрела на сорокалетних актрис с жалостью. Мне они казались старыми, а меж тем они говорили о каких-то чувствах, романах… Да, в те времена в отличие от сегодняшних ещё были романы. Это сейчас, став бабушкой двух внуков, понимаю, что думать так о сорокалетних глупость и даже преступление, но тогда я мыслила именно так.

— К возрастным ролям как относились, трудно их играть?

— Мне роли бабушек-старушек стали доставаться довольно рано. В сорок лет, например, сыграла столетнюю бабушку, потом были и другие старушки… Как мне это удавалось? Я выросла в селе. В детстве очень любила бабушек, они были мои первые подружки. Я не бегала ни на танцы, ни на вечеринки, а сидела с ними на лавочке. Слушала, как они разговаривают, какие истории рассказывают, в свою очередь пересказывала содержание книг, которые прочитала. Даже, когда уже училась на актёрском факультете в красноярском училище, приезжая домой, бежала к бабушкам — мне хотелось запомнить их, сохранить аромат уходящего времени. Привлекало их тепло, жизненная мудрость. Как показало время, мне всё это пригодилось в профессии.

— А свою первую роль на профессиональной сцене помните?

— После окончания училища меня пригласил Ачинский театр. Там я играла в спектакле по произведениям Абрамова “Пелагея” и “Алька” деревенскую девчонку. Потом был Минусинский театр. В Красноярском театре имени Пушкина моей первой ролью стала медсестра Лида в постановке по пьесе Рязанова и Брагинского “Аморальная история”. Потом Рязанов снял по ней фильм “Забытая мелодия для флейты”. Если до этого я в основном играла социальных и лирических героинь, то в Красноярске с лёгкой руки режиссёра театра Натана Басина стала пробоваться на характерные роли. Сегодня я их с удовольствием играю, пусть они и небольшие, эпизодические. Но я человек не жадный, считаю, что и так судьба была ко мне благосклонна и дала мне много разных прекрасных ролей в театре.

— Поменялось ли со временем чувство, с которым Вы подходите к доске с распределением ролей в новом спектакле?

— По-прежнему с трепетом подхожу, волнуясь. Мы можем говорить всё что угодно: мол, наигрались, пора жить более спокойно. Но любой актёр всегда ждёт работы, новой роли.

— Не хотели ли в своё время уехать работать в столичные театры?

— Почему-то не было желания уехать, видимо, Господь лишил меня амбиций. Хотя приглашение было. В Минусинск приезжал работать режиссёр Евгений Козловский, муж актрисы Елизаветы Никищихиной. Когда-то он как диссидент был сослан в Сибирь, отбывал срок под Минусинском и знал местный театр. Потом приехал к нам на постановку спектакля Чехова “Иванов”. Козловский, видимо, увидел во мне свою актрису. Хотя я не была занята в его спектакле, мы много беседовали. Не раз говорил мне: “Что ты здесь сидишь? Надо ехать в Москву”. Написал для меня пьесу “Бокс”. Главная героиня — следователь, должна влюбить в себя вора-рецидивиста, чтобы узнать, где он спрятал деньги, украденные из банка. Но пьесу в Минусинском театре не взяли в постановку — тема, которую он поднял, в советское время была запретной. Потом было решено снять по пьесе фильм, Козловский хотел, чтобы в нём снималась я. Мне звонили со студии, я посылала свои данные, но, вероятно, режиссёру картины я не подошла, сняли с другой актрисой. Фильм так и не вышел. Вернувшись в Москву из Минусинска, Козловский задумал устроить меня в Ермоловский театр. Меня даже вызвали в Москву на разговор, а я не поехала. Думала: ну куда я поеду, зачем? Здесь у меня всё: работа, семья, маленький ребенок, любовь зрителей. На что Козловский сказал: “Дура ты”. И прекратил со мной общение, перестал писать и звонить. Амбиций была лишена начисто, думала, какая разница, в каком театре работать, главное — делать своё дело честно, добросовестно. Теперь к этому отношусь по-иному, понимаю, что есть разные уровни и режиссуры, и театральных постановок.

— Вы говорите, что исчезли из нашей жизни романы, бабушки… А примы-то в театре остались?

— Смотря что иметь под этим словом в виду. Сегодня оно скорее имеет негативную окраску. Время другое пришло. Если раньше, будучи молодыми, мы наблюдали за мастерами, учились у них, то сегодня этого нет, всё изменилось. И за кулисами, и на сцене. Можно назвать меня архаичной, но я не терплю, когда в театре матерятся. Не люблю, когда вытаскивают чернуху на подмостки. Я не брюзга и не против экспериментов, но только если это талантливо, убедительно и к месту, а не для эпатажа и славы. В театре никогда нельзя забывать о главном. Как и в высшей математике, в театре есть самое важное, основа основ. Если в математике — это таблица умножения, то в театре необходимо научиться видеть, слышать, понимать всё, что происходит вокруг и что даёт тебе партнёр. Иначе я ничего не сыграю, это будет просто текст, ничего не значащие слова, произнесённые вслух. И их сможет сказать любой, для этого не обязательно быть профессиональным актёром. Актёр — это не тот, кто произносит слова, а тот, кто ищет суть и глубину.

Городские новости 

Автор: Марина ЯБЛОНСКАЯ Фото: Андрей МЕРКУЛОВ

Назад к списку статей

О театре

История
Люди театра
Фотогалерея
Документы
Вакансии
Клуб друзей Театра им. А.С. Пушкина
Дополнительные услуги

Репертуар

Большая сцена
Камерная сцена
Премьеры
Для детей

Афиша

Площадки

Как купить

Где купить билет
Бронирование
Покупка online
Безопасность платежей
Договор оферты

Артисты

Новости

Пресса

Контакты

Учредители и партнеры

Попечительский совет

© Красноярский драматический театр имени А. С. Пушкина, 2003-2018 г.