143-й театральный сезон

Версия сайта
для слабовидящих

  О театре Репертуар Афиша Как купить Артисты Новости Контакты Учредители и партнеры Попечительский совет

Пресса

Рассказать вконтакте Рассказать в facebook Рассказать в ЖЖ Рассказать в одноклассниках Твитнуть

«Пастух и пастушка» в Красноярском театре им. Пушкина
29 мая 2015 г.

И жизни нет конца, и мукам — краю

В год юбилея Великой Победы любой спектакль на военную тематику обречен на пристальное внимание со стороны публики: поход на него будет обусловлен не только просветительскими, но и общечеловеческими соображениями. Театр Пушкина взял для такой постановки знаковую повесть Виктора Астафьева «Пастух и пастушка».

Это пронзительная история о людях, не стыдящихся любви, доверчивых в своей беззащитности и потому неподвластных злу — но только в мирной жизни, тогда как на войне любая пастораль истирается, как подметки солдатских сапог.

 

С броскостью кинематографической картинки тягаться непросто, однако главный режиссер Минусинского театра драмы Алексей Песегов размаха не страшится: спектакль начинается с мощной батальной сцены, где множество людей в серых шинелях сходятся в рукопашной, громыхают взрывы, а из-за пригорка выползает огромный танк. Дальше, однако, только лирика — взвод двадцатилетнего Бориса Костяева освобождает небольшую украинскую деревушку и останавливается на постой у молодой хозяйки, всего на год старше лейтенанта. За короткой беспокойной ночью следует предсказуемая разлука; в финале первого акта воющую от отчаяния и заламывающую руки Люсю засыпает снегом. «И жизни нет конца, и мукам — краю», — припоминаетАстафьев Петрарку.





Бориса играет Никита Косачев, который замечательно попадает в типаж: высокий, стройный офицерик в гимнастерке, с пронзительным взглядом, чеканными скулами и упрямым подбородком. Молодой артист аккуратно и трогательно пестует в пространстве спектакля переменчивую юность со всеми её красками: то трепетный рыцарь у ног возлюбленной, то озаренный внутренним светом мальчишка с беззаботной улыбкой и материнским письмом в руке, то суровый кремень, из которого впору высекать искры — и вот уже смятый бумажный солдат. Анастасия Малеванова в роли Люси действительно кажется психологически старше своего лейтенанта, пусть и не на «стооо лет», как она сама его уверяет — но актрисе в краткие минуты удается воплотить ещё более сложный характер. Девичью мечтательность она сочетает с посконной бабьей мудростью, сдержанность — со страстью, тщательно укрытые мрачные тайны, которые надо бы рассказать, да нельзя — с пронзительным вспышками злости и отчаяния. Это одуревшая от счастья и справедливо не верящая в него пара.

Спектакль целиком собран на мелодических и световых шарнирах: сцена то и дело погружается в полумрак, из которого прожекторы выхватывают явления, отстоящие друг от друга то на пару мгновений, то на несколько часов или даже дней.

Музыкальная тема постоянно обрывается на полутактах. Нет единого и монолитного движения по сюжету, только ворох коротких и зачастую лишенных ценности вне контекста обрывков, что является не самым простым для восприятия, но, в общем, эффектным режиссерским решением — память лейтенанта Костяева неохотно делится воспоминаниями о событиях, которых, может, и не было вовсе. Расхожее выражение «жить одним днём» именно в «Пастухе и пастушке» обретает свой ужасающий смысл. Здесь не день даже — одна короткая бессонная ночь, одарившая измученного человека неземным счастьем; ночь настолько невероятная среди бесконечной, свирепой войны, что разум не в силах её удержать, и ты начинаешь сомневаться: было ли вообще что-то? А если не было, если кругом лишь боль, смерть и разлука, то зачем тогда жить?

Впрочем, если резоны для продолжения жизни всегда можно отыскать, то просмотр спектакля не стоит прерывать на половине дороги лишь из уважения к артистам. Чем дальше мы от ключевого события — той самой сокровенной ночи на хуторе незнамо где — тем быстрее становится темп. На второй акт Песегов оставляет лишь полчаса, превращая оставшиеся эпизоды в рваную кадрированную скороговорку: диалоги, взрывы, признания, слёзы. Возместить выпадающие при такой манере смысловые связки не получается: зрителю приходится их досочинять самостоятельно, будучи не готовыми к этому после ясного, логичного первого действия. Как следствие, эпизодические персонажи утрачивают достоверность и трагизм, вместо иллюзорности происходящего — лишь недосказанность.

Теряются также и, как представляется, важные детали — например, что характерный, несокрушимый, однако таки ужаленный войной старшина Мохнаков (Яков Алленов) не просто сибиряк, но и родом из Красноярского края, равно как и главный герой, его земляк. Зато ещё больше становится позёрской театральности: режиссер прибегает к вульгарным метафорам вроде дороги из солдатских тел и даже вновь выгоняет на сцену танк, под которым требуется героически погибнуть старшине. Понять, однако, важнейшее: что Борис угасает, потому что не может больше в одиночку нести невыносимую тяжесть своей души, исходя из увиденного невозможно. Более того, судя по репликам после спектакля, часть публики уверяется, что молодые люди все-таки нашлись, пусть и перед самой смертью лейтенанта.

Нет.

 

 

Евгений Мельников, для NewsLab.ru

Назад к списку статей

О театре

История
Люди театра
Фотогалерея
Документы
Вакансии
Клуб друзей Театра им. А.С. Пушкина
Дополнительные услуги
Правила посещения театра

Репертуар

Большая сцена
Камерная сцена
Премьеры
Для детей

Афиша

Площадки

Как купить

Где купить билет
Бронирование
Покупка online
Договор оферты
Безопасность платежей

Артисты

Новости

Пресса

Контакты

Учредители и партнеры

Попечительский совет

© Красноярский драматический театр имени А. С. Пушкина, 2003-2018 г.