143-й театральный сезон

Версия сайта
для слабовидящих

  О театре Репертуар Афиша Как купить Артисты Новости Контакты Учредители и партнеры Попечительский совет

Пресса

Рассказать вконтакте Рассказать в facebook Рассказать в ЖЖ Рассказать в одноклассниках Твитнуть

ДНК-VII: птеродактили и квартирный вопрос
07 августа 2014 г.

Фестиваль современной драматургии «Драма. Новый код» в седьмой раз вышел на тропу войны. На сей раз продлится он всего три дня против уже привычных пяти, кроме того, конкуренты по части культуры у него серьезные — где-то на правобережье стаптывает свои чешки танцевальная «Айседора», а в академовском лесу и вообще повсеместно готовятся заполыхать костры за авторством тружеников добровольно-принудительных субботников. Аншлагов нет, и вряд ли они будут; горожане, как обычно, продемонстрируют полное равнодушие к главному театральному событию сезона. Это, впрочем, нормально, поскольку революция всегда была уделом наиболее продвинутых и сознательных граждан.

Собственно, революция (французская) и стала лейтмотивом нынешнего форума; на грубовато сочиненной афише ДНК-VII красуется известная дама с обнаженной грудью, а фестивальная программа разделена на три цвета, что должно подразумевать размышления драматургов касательно свободы, равенства и братства. Кстати, синий, белый и красный — это ещё и цвета флага одной страны, которая к свободе, равенству и братству («утопические, но такие притягательные слова», — с тоской произнесла одна культурная чиновница на открытии фестиваля) всегда тянулась, но как-то по-своему. Пространство для ироничного осмысления здесь огромно, и уже за это стоит сказать организаторам большое спасибо.

«Синий» день модерировал известный критик Павел Руднев; он рассказал, что отбирал для программы тексты свежие, на других драматургических форумах ещё не примелькавшиеся. Для любителей статистики сообщу, что все три пьесы, прозвучавшие на ДНК в пятницу, написали женщины, во всех трех пьесах на первых ролях женские персонажи, а общее количество знаков мой Word оценивает в 29 069 — число безусловно женское; к какой из трех сущностей революции день относится, даже боюсь представить. Вероятно, к равенству (хотя об эмансипе не было сказано ни слова). Все три пьесы оставили ощущение незавершенности и недосказанности; кажется, ни одну из них не поставить вот так, с листа, потому что спектаклю все равно не хватит ни воздуха, ни фактуры.

Прочтение пьесы «Луизиана» драматурга Натальи Антоновой представлял режиссер Антон Безъязыков. Он же придумал поистине гениальную вещь — начинать фестиваль с музыки господина Лепсверидзе; кажется, ничто так точно не отражает состояние современной массовой культуры, как феномен Лепса, а пьеса-то в первую очередь — про массовую культуру, а уж потом — про трагедию гуманистов и чиновников, чей конфликт порождает поглощающую людей бездну (почти цитата из текста). Это любопытная попытка поразмыслить над феноменом фатума и понукаемого им раскаяния в лицах и картинах современности: в некой области тонет теплоход с пассажирами на борту, «крупная транспортная чиновница» Маринина (Елена Привалихина) терзаема бессознательным чувством вины и собственным сыном-мажором, который к трагедии социальной примешивает трагедию семейную. Маринина переживает с бокалом вина на своей кухне и с книжкой на Мальдивах, а другая женщина — в Подмосковье, с чурбаном-мужем и зловредной свекровью; она потеряла в катастрофе ребенка, и именно к ней заявится обуреваемый благими намерениями сын Марининой под видом «психолога МЧС».

Перекрестные муки, угрызения совести и видения, перемежаемые долгими, подчас юмористическими ремарками, сплетаются в сериальный по своей природе текст. Он обладает и необходимой для этого кинематографичностью, и стопроцентной узнаваемостью в плане характеров, и совершенной простотой авторского высказывания; пожалуй, чересчур наивного, чтобы представлять большой интерес для постановщика.

Вторая пьеса называется «Тушь, варенье, птеродактиль», написала её норильско-московский драматург Дарья Верясова, а замечательно представила в форме эскиза русско-итальянский режиссер Алессандра Джунтини. Эскиз, безусловно, стал украшением этого фестивального дня — легкий, стремительный и артистичный, под стать удобному для восприятия и употребления тексту. Три слабых и, в целом, комических героя состязаются в знании законов жизни; состязания представляют собой соревнования по иронично-семейному садизму. Открытый финал, отсутствие каких бы то ни было нравоучений со стороны драматурга, аккуратно очерченные, но намеренно недовинченные персонажи открывают для потенциального режиссера огромные и удобные для обитания пространства; очевидным образом, это современная драматургия широкого доступа, где при помощи слегка обновленного инструментария повествуется о вечных проблемах.

Завершала театральный день (дальше был ещё вечерний показ от Школы документального кино и театра Марины Разбежкиной и Михаила Угарова) читка пьесы очень интересного драматурга Марины Крапивиной в постановке Андрюса Дарялы. Пьеса называлась «Сигналы примирения»; прошедшее время использую, поскольку по окончании показа выяснилось, что текст до сих пор находится у автора на кончике карандаша — вполне возможно, что представленный вариант не является окончательным, и пьеса вообще сменит название (ну, а вдруг?). История об угасающем блаженном старичке (Алексей Исаченко), которого на больничной койке опекают две фурии — ожесточенная дочурка и нахрапистая вторая супруга — буквально источает скепсис в способности сочетать сердечность и меркантилизм в одном человеческом флаконе. Первая из них, ухаживая за больным человеком, постепенно (с этим «постепенно» в тексте есть определенные проблемы — героиня меняет облик почти незаметно, и потому проще изначально вообразить её коварной хищницей, нежели человеком, из которого каждодневный тяжелый труд в конце концов вымыл нечто человеческое) становится одержима идеей наследства; не столько это самое наследство требуется ей самой, сколько хочется, чтобы оно не досталось сопернице. А вторая — олицетворение большинства российских женщин далеко не среднего возраста — всячески пытается очернить невестку и просто плывет по течению, пользуясь безграничным доверием мужа. Ни той, ни другой нет особого дела до тех пресловутых сигналов, которые посылает им старик — к слову, тоже неприятная личность, которая то ли играет с родственниками, то ли от души самодурствует.

Пьеса мрачная, страшная — и сложная; режиссер увидел в ней квартирный вопрос, испортивший людей, хотя надо было увидеть обычные человеческие судьбы — благо, характеры, как оттиски в янтаре, выписаны тщательно и со знанием дела. Это, разумеется, вовсе не рассказ о дележке нескольких квадратных метров, а трагедия абсолютного дисконнекта, когда под спудом непонимания со стороны близких и в отсутствие награды ментальной, человек предпочитает награду вещественную. Здесь нет злодеев, а есть лишь неприятные физиономии, которые мы каждый день видим в зеркале. Будет замечательно, если эту пьесу поставят где-нибудь по соседству от Красноярска или даже в нём самом; а в афише сделают пометку: «Людям старше 30 вход обязателен».

В субботу все будет ещё интереснее; вы ещё успеваете, правда.

Евгений Мельников для NewsLab.ru (26/04/2014)

Назад к списку статей

О театре

История
Люди театра
Фотогалерея
Документы
Вакансии
Клуб друзей Театра им. А.С. Пушкина
Дополнительные услуги
Правила посещения театра

Репертуар

Большая сцена
Камерная сцена
Премьеры
Для детей

Афиша

Площадки

Как купить

Где купить билет
Бронирование
Покупка online
Договор оферты
Безопасность платежей

Артисты

Новости

Пресса

Контакты

Учредители и партнеры

Попечительский совет

© Красноярский драматический театр имени А. С. Пушкина, 2003-2018 г.