143-й театральный сезон

Версия сайта
для слабовидящих

  О театре Репертуар Афиша Как купить Артисты Новости Контакты Учредители и партнеры Попечительский совет

Пресса

Рассказать вконтакте Рассказать в facebook Рассказать в ЖЖ Рассказать в одноклассниках Твитнуть

Никита Рак: «Я стараюсь жить с миром в адеквате»
16 ноября 2012 г.

Никита Рак, выпускник Красноярской академии музыки и театра, за несколько лет попал в число наиболее перспективных молодых режиссеров драматического театра в нашей стране. Сейчас Никита заканчивает обучение в режиссерской магистратуре Школы-студии МХАТ и Центра им. Мейерхольда, а в Красноярской драме работает над спектаклем «Жанна» по пьесе современного драматурга Ярославы Пулинович. О театральном ученичестве, украинских ведьмах и восприятии критики в свой адрес мы с ним побеседовали среди руин театра Пушкина.

О московской учебе:

— Прежде всего, полезны были первые полгода, когда мы с февраля до лета безвылазно сидели в Москве. Во-первых, очень много можно было посмотреть столичных спектаклей: и фестивальных, и заграничных, и лучших репертуарных. Во-вторых, познакомиться, конечно, с людьми. Чем хорош наш основной педагог по режиссуре Виктор Рыжаков, и я ему очень за это благодарен, он полубог такой для меня в человеческом отношении — тем, что он делится не только профессиональными знаниями, но еще и своими рабочими контактами. Ну, как бы я мог познакомиться с Олегом Табаковым, например? Что, я бы просто подошел, сказал: «Здравствуйте», руку протянул? Это очень важно: когда ты общаешься с такими людьми, то можешь сличать свои представления о театре, в чем-то меняешься, в чем-то убеждаешься или переубеждаешься. Или, например, читал нам курс лекций Иван Вырыпаев. Поскольку он очень занятой человек, лекции шли на новогодней неделе; когда вся страна десять дней пила водку, мы в праздничной Москве учились круглые сутки. Это понятие так называемой среды для меня очень важно. Хотя, может, для кого-то иначе.

О прогулах:

Никита Рак

Мы сейчас находимся в финальной стадии обучения. В декабре будет защита работы, которую мне ещё нужно успеть написать. Обучение очное, в течение полутора лет у нас были лекции по разным предметам практически каждый день, и на них надо было ходить ... но, поскольку мы люди взрослые и периодически уезжаем на постановки в разные города, нам обычно давали «отгулы». Мой однокурсник Видас Барейкис, например, пропустил полгода, потому что выпускал спектакль в Литве. Какие-то преподаватели ревностно относятся к своим занятиям, но в основном все радуются, что мы востребованы. Рыжаков понимает, что режиссеру, прежде всего и при любых обстоятельствах, нужно делать спектакли. Потом приходится нагонять как-то. Когда я был тут на ДНК, пропустил экзамен по английскому. Потом сдал, на «четверку», правда. На «пятерку» не получилось уже.

О коллегах...

Общение с коллегами по режиссерскому цеху — вообще самое главное в нашем деле. Мы же вообще не так много общаемся в жизни. Слава богу, есть хотя бы различные лаборатории и фестивали, чтобы встретиться и поговорить. Кстати, важная часть магистерского обучения заключается в том, что Рыжаков на все фестивали, куда возможно, нас привозит. Его зовут в жюри, а он говорит — мол, у меня есть магистранты, надо чтобы и они приехали и что-то сделали. Недавно в Кишиневе издавали сборник современных пьес СНГ, Грузии и стран Балтии, так я там от России делал эскиз пьесы с румыноговорящими актерами... А так режиссеры в обычной жизни перезваниваются редко, только когда что-то надо, даже хорошие товарищи. И я такой же. Очень мало людей, которым я звоню просто так, узнать, как они там — их человек пять наберется, не считая родителей и жены. Время такое. Почему, например, мне нравится драматургия Ярославы Пулинович — она чувствует время, хорошо улавливает подобные вещи, и подает это очень ненавязчиво. Вроде люди те же ходят, но что-то в них изменилось. А не как некоторые авторы, типа там: «О, свингеры появились! будем про это пьесу писать!».

...однокурсниках...

Все мои однокурсники — очень хорошие режиссеры. Нас не так много, и я думаю, что были выбраны не самые последние люди (Е.М: в пятом наборе режиссерской магистратуры — всего восемь человек со всей страны). Есть такие — вот Лена Шумейко-Роман, например, — которые меня поражают. Я вообще не понимаю, как она делает спектакли, не понимаю процесса! Она разводит какой-то хаос, говорит странные и парадоксальные вещи, а потом ты смотришь — а в итоге получается что-то невероятное. Может, потому что она с Украины, они там все ведьмы.

...и о себе

Я постоянно меняюсь. «Режиссерская манера» — страшное слово, которое меня пугает сразу же. Я пытаюсь вообще никакой манеры не приобретать, потому что тогда сразу же станет скучно и самому делать спектакли, и людям их смотреть. Я стараюсь идти от текста, чему, кстати, нас и учат в магистратуре: понять, как написана пьеса, что там в ней придумал автор, почему он так придумал. Пропустить через себя, объединить в себе психологию автора. Поэтому я стараюсь, чтобы все спектакли были разными, и очень хорошо, когда каждый раз новая пьеса, и ты ее ставишь с чистого листа.

Об отношении к критике:

Я вообще очень болезненно воспринимаю любую критику, честно говоря. Не пытаюсь выпендриваться, притворяться, что я, мол, все и так знаю. Но всегда надеюсь на то, что если люди критикуют, то они делают это не потому что хотят мне навредить или испортить настроение, тем более, коллеги и педагоги. Поскольку я хочу такого идеального мира, то начинаю учитывать все высказанные мнения, и порой могу немного в них запутаться. В такой момент нужно себя щелкнуть: так, наверное, здесь этот человек все-таки неправ, и нужно все делать по-своему.

О наличии сверхцелей в жизни:

Нет у меня их. Точнее, у меня есть цели, но они не сверх. Я просто пытаюсь жить в адеквате с миром. Не всегда получается (смеется). Конечно, я хотел бы поставить какие-то пьесы, но я их и до магистратуры хотел поставить. Другой вопрос, что сейчас у меня, может быть, больше уверенности в собственных силах. Какие пьесы? «С любимыми не расставайтесь» Александра Володина и «Старшего сына» Александра Вампилова. По Володину я делал эскиз на театральном фестивале «Пять вечеров», потом хотел здесь, в Красноярске, его поставить, но не сложилось. А спектакль по Вампилову меня позвали делать в Прокопьевск. У меня сейчас такой странный период в жизни — всегда занимался современной драматургией, а теперь хочется делать советскую. Мне интересно, как она сейчас звучит, потому что это не очень понятно. Тот же Володин — он же вроде так утоплен в быт, это так важно для него! А как его сделать, чтобы он зазвучал какими-то вечными темами? Надо думать...

О «Жанне»:

Недавно преодолели кризисный репетиционный период, когда казалось, что мы забыли все, что там было в читке на ДНК-V. Ведь и время прошло, и актеры, и даже пьеса немного изменилась — Пулинович, в том числе и после фестиваля, внесла в неё какие-то коррективы, мы кое-что сократили, как нам кажется, удачно. Хочется сохранить ту интонацию, которая прозвучала в читке и дала ей особенный объем. Мне кажется, там был найден верный тон. Сейчас наступила эйфория — мы репетируем, фантазируем, сочиняем. Это будет большой спектакль, на какой-то площадке, которая заменит большую сцену театра Пушкина. Мы делаем его в два этапа ввиду разных производственных трудностей — в ноябре заканчиваем «класс», то есть, все, что можно сделать без декораций, чтобы потом выйти на сцену и только сценой заниматься. Потом я приеду весной, и продолжим. Это тоже опыт такой. Сложности же опыт дают, а любой опыт очень важен.

Евгений Мельников. NewsLab.ru от 16.11.2012

Назад к списку статей

О театре

История
Люди театра
Фотогалерея
Документы
Вакансии
Клуб друзей Театра им. А.С. Пушкина
Дополнительные услуги

Репертуар

Большая сцена
Камерная сцена
Премьеры
Для детей

Афиша

Площадки

Как купить

Где купить билет
Бронирование
Покупка online
Безопасность платежей
Договор оферты

Артисты

Новости

Пресса

Контакты

Учредители и партнеры

Попечительский совет

© Красноярский драматический театр имени А. С. Пушкина, 2003-2018 г.