143-й театральный сезон

Версия сайта
для слабовидящих

  О театре Репертуар Афиша Как купить Артисты Новости Контакты Учредители и партнеры Попечительский совет

Пресса

Рассказать вконтакте Рассказать в facebook Рассказать в ЖЖ Рассказать в одноклассниках Твитнуть

«Тартюф», Красноярский театр им. Пушкина
02 декабря 2011 г.

За полтора месяца до закрытия театра Пушкина на реконструкцию и переезда всех «больших» спектаклей на различные городские сцены не лишним будет вспомнить те из постановок, что пользуются у нас с вами наибольшей популярностью. К ним, безусловно, относится «Тартюф» Романа Феодори, который прочно прописался в репертуаре драмтеатра, пускай так и не избавился от приставки «премьера».

«Тартюфа» я видел дважды, уже высказывался на этот счет в формате краткого отзыва, и за полгода мнение мое почти не изменилось - я считаю, что спектакль не удался. Ориентируясь, однако, на реакцию публики и отзывы коллег, невозможно отрицать, что я по многим позициям нахожусь в меньшинстве. Поэтому я попросил поделиться своими впечатлениями нескольких обычных зрителей, и рецензия эта - отчасти читательская, своего рода эксперимент.

Начнем, по новой традиции, с конца. Было бы ошибкой полагать, что актуальность произведения, которое в качестве первоисточника включается в драматическое действо, определяется «вечностью» затронутых в нем тем. Детали, а не идеи, создают ощущение эпохи, в контекст которой прочно вшит литературный текст. В противном случае поиск новых имен и новых сюжетов носил бы исключительно коммерческий характер. Как я писал когда-то, некоторые конфликты становятся тривиальными, характеры - устаревшими, способы разрешения противоречий - просто наивными. Перед режиссером, который ставит классику для современной публики, стоит задача обновления произведения из прошлого почти целиком. Кого-то обновить проще, потому что он ближе, понятнее, синонимичнее. Легко - Чехова. Сложно - Вампилова. Почти невозможно - Мольера. Вспомним концовку спектакля - решение конфликта вмешательством высшей силы, логичное для драматургии времен напудренных париков и раньше, сейчас и в первозданном виде кажется крайне неудачным режиссерским решением.

«Любое классическое произведение - это „экстракт" замечательных идей, которые обычно скучны для восприятия. Они (создатели) пытались сделать это веселее, осовременить, но „Тартюф" так и остался скучной тривиальной классикой. Смотреть и понимать идеи головой можно, а чувств не задевает. Ведь в искусстве главное как, а не что. А тут никак. Сильно старались осовременить, видно, что старались, но смотрится неорганично. Хотя я не знаю даже, как конкретно это можно было бы показать красиво и ново. Я бы даже не стала браться за такую постановку».

Любопытно, что были среди зрителей такие, кто ожидал увидеть именно классику, и если одних не устроил излишний консерватизм выбранного сюжета, то других удручили новшества в его изображении. Например, вот: «Декорации в виде красной подсветки, черных перил и полиэтилена создают пугающее, угнетающее и запоминающееся чувство одновременно. Но лично меня спектакль не впечатлил, я ожидала увидеть нечто другое, больше классическое, а не современное представление проблем».

Далее. Используя текст, режиссер всегда обогащает его своими идеями, потому что плох тот режиссер, который стремится быть лишь иллюстратором, а не соавтором. Феодори не экспериментирует с сюжетом, но иначе пытается развернуть перед нами характеры участников этой трагикомедии - и самодурство Оргона здесь приобретает не социальную, а метафизическую трактовку. Новые интерпретации образов главных героев в пушкинской постановке «Тартюфа» интригуют, но прочитываются далеко не с первого раза. Оппозиция темного и светлого в человеческой душе, персонажи-двойники - это очень красиво, но всем ли понятно?

«Для меня „Тартюф" - это абсолютно спектакль формы. Да, на мой взгляд, у режиссера не очень получилось донести до зрителей ту мысль, которую он закладывал. Стараясь постичь суть спектакля, вспомнив ключевые сцены, схожесть костюмов Оргона и Тартюфа, зритель, я думаю, поймет, что намекал режиссер на „что-то типа, что они двойники". Но дойти до того, что они - „две стороны одного целого", смогут вряд ли».

Чего у спектакля не отнять - это великолепной сценографии, искусно выстроенной среди необычных декораций, каждый сантиметр которых так или иначе будет обыгран в актерских этюдах. Пожалуй, это хороший пример спектакля, в котором любая мизансцена оправдывается актерской игрой, и проходных картин тоже нет - каждый эпизод спектакля изображается с живостью и силой, достойной отдельной постановки. Можно отдельно рассуждать о конкретных фрагментах спектакля, которые показались мне вершиной дурновкусия - идеологически сдвоенное противостояние Тартюфа и Эльмиры с ерзанием по скамейке и пошлейшими намеками, но общей яркости это не отменит. Я просил назвать мне запомнившиеся сцены, и каждый раз мне пересказывали, по сути, весь спектакль целиком. «Самое начало, когда герои графично, ломано носятся по дому за матушкой, сцена „объединения" Оргона и Тартюфа», «совращение Тартюфа самой сексуальной актрисой театра (речь о Елене Привалихиной) и финал», «сцена на лавочке между влюбленными (это самый интересный, на мой взгляд, эпизод спектакля - ссора Марианны и Валера)».

Не последнюю роль в этом играют как подбор актеров (в чем несомненная заслуга режиссера, который, насколько я знаю, много и настойчиво работал с ними персонально), так и хореография Елены Прокопьевой. Эту всестороннюю нагрузку на актера, вынужденного ежесекундно менять положение тела и конечностей в пространстве, я счел избыточной, даже нелепой. С другой стороны, она - необходимая сила, оживляющая статичные сцены взаимодействия актеров меж строк пыльного старинного текста. Утомлен я был и лейками, цветочными клумбами, этажерками, строительным инвентарем, одеванием-раздеванием, даже белоснежными париками! Спектакль, переполненный предметами, похож на огромный сверкающий экспериментариум, в котором все можно потрогать, пощупать, пустить в ход - это театральное дело или музейное? Здесь со мной не согласились многие.

«Внешне Тартюф придуман и сделан блестяще! Костюмы, сценография, хореография, бутафория - все настолько в одном стиле, выверено и продумано, что меня по-настоящему завораживает, цепляет и не отпускает. Мои чувства к „Тартюфу" схожи с чувствами после посещения Русского музея: хочется еще и еще смотреть, вернуться, ощущается зависимость. „Подсела" я после второго просмотра».

А вот еще: «Тартюф» - мой любимый вид театра, в котором режиссер и артисты напридумывали кучу-кучу «фишек», и все они (ну или почти все) - на своем месте, вплетены гармонично, будто тут и лежали«.

Но главная претензия, которую я могу предъявить этому спектаклю - это отсутствие чувства пространства, которое тот же Феодори в «Наташиной мечте» сумел разве что не дать каждому попробовать на вкус. «Тартюф» похож на грот, украшенный драгоценными камнями и черепами убитых купцов, на пещеру сорока разбойников во время приготовления их к какому-то страшному злодеянию - черное и красное, горы барахла, невнятный свет, изломанные тени, которые постоянно пребывают в движениях-конвульсиях. А на переднем плане - история двух крайне несимпатичных людей, харизматичных, но далеких и непонятных, на которых смотреть нужно не через театральный бинокль, а сквозь волшебные линзы, как в произведении одного американского фантаста.

Нет, перебивает меня еще одна зрительница. «Тартюф» - глубокомысленный, умный, стильный спектакль о вечных ценностях, о дуализме человеческой натуры, о противостоянии личности и государства, о ханжестве и лизоблюдстве в семейной жизни, о любви, о страсти, о прощении.... Она говорит еще очень долго, и я только согласно киваю головой.

Евгений Мельников, Интернет-газета Newslab.ru

Назад к списку статей

О театре

История
Люди театра
Фотогалерея
Документы
Вакансии
Клуб друзей Театра им. А.С. Пушкина
Дополнительные услуги

Репертуар

Большая сцена
Камерная сцена
Премьеры
Для детей

Афиша

Площадки

Как купить

Где купить билет
Бронирование
Покупка online
Безопасность платежей
Договор оферты

Артисты

Новости

Пресса

Контакты

Учредители и партнеры

Попечительский совет

© Красноярский драматический театр имени А. С. Пушкина, 2003-2018 г.